Неполиткорректный виртуал (pascendi) wrote,
Неполиткорректный виртуал
pascendi

Стрелок, продолжение

В оглавление


Сбор объявили на начало третьей стражи на площади перед Малым дворцом. Это совсем рядом с "Дубом и топором", так что я назначил остаткам команды Гарротта встречу у Дессено за полчаса до начала третьей.
Мы же с парнями сгоняли на постоялый двор, где ждала остальная ватага. Я объяснил, что случилось и что надо делать, раздал ребятам оплату и велел готовиться. Потом поел вместе с Полуоборотнем и Малышом и пошел тоже собираться.
Я достал и проверил два малых арбалета. Выбрал по десятку стрел, из них штуки по три с наконечниками черного серебра, смертельного для нечистых тварей. Проверил кинжал, перевесил его на поясе под правую руку. Под левую повесил верную свою ланскнетту, клинок недлинный и широкий, с полуторной заточкой, тяжелый, но маневренный, о бронзовой литой гарде с вычурной крестовиной в виде двух змей, свернувшихся восьмеркой и глядящих с двух сторон на середину клинка.
Вытащил ланскнетту из ножен, проверил клинок, подточил. Отсыпал в кожаный кошель горсть мелких шариков черного серебра. Проверил бригандину, укрепил пару пластин, у которых ослабла подшивка.
Надел все это на себя. Позвал ребят, и мы пошли в город.
Мы пришли к Дессено примерно часа за полтора до назначенного Мертвым королем времени. Там уже было тесно от вооруженных людей; многие пили пиво, кое-кто и что покрепче. Зря это они, подумал я, сфигга такого не прощает. С ней надо голову ясную, черное серебро да — главное — удачу. Без удачи и ясная голова может не спасти…
Дессено мигнул своим парням, и они приволокли откуда-то еще два стола и тяжелые скамьи. Мы расселись, заказали квасу и закуску и стали ждать. Разговоры возникали и быстро глохли: все чувствовали себя как перед тяжелым боем. Мы сидели с Тенсером, Малышом и Полуоборотнем и молчали. Каждый думал о своем, каждый прикидывал, что будет делать сегодня ночью.
Тут сверху по лестнице будто спустилось красное облако. Высокая госпожа Мира и две ее служанки, на этот раз без сундука, но с сумами, набитыми чем-то явно мягким. И на этот раз она была одета на имперский манер, в том же куньяле, но запахнутом и завязанном золотым поясом, в золотой сетке, покрывающей голову. Прекрасная и недоступная, холодная и чужая, со взглядом строгим и внимательным.
Она спустилась и подошла к нашему столу.
- Тенсер, а где Гарротт? — Она говорила по-имперски чистым столичным выговором. Ее голос был низким, теплым и немного хрипловатым, хотелось слушать его и слушать, и было страшно обидно, когда она замолкала.
Тенсер поднялся, и мы вместе с ним.
- Высокая госпожа, Гарротт ходить не может. Рана плохая в ноге.
- Что ж делать мне? Мы уговаривались, что ваша ватага доведет меня дальше в Унгатан.
- Боюсь, не получится, высокая госпожа. Нас осталось меньше половины, Гарротт ранен, и еще раненых шестеро, трое тяжелых. Мы здесь своих не оставим.
Она нахмурилась, меж бровями появилась вертикальная морщинка, настолько совершенная, что мне, суровому мужику, захотелось плакать.
- Высокая госпожа, -- сказал вдруг я, неожиданно для самого себя. – Вы можете нанять мою ватагу. Мы не из худших, Тенсер может подтвердить.
Она взглянула на меня, и я почувствовал, как будто меня прожгли насквозь. Глаза ее были ярко-голубого цвета.
- Меня зовут Стрелок, Тандеро Стрелок. У меня два десятка человек – ну то есть, сейчас восемнадцать: двое ранены. Я их здесь оставлю, с Тенсером.
- Ты сколько времени водишь?
- Как война кончилась, высокая госпожа. Четыре года с лишним.
- А в войну кем был?
- Стрелок я. Из Коншарских стрелков.
- А дом твой где?
- А нет у меня дома. Живу по постоялым дворам, сейчас пока в Макенаде.
И почему я столько ей про себя рассказываю?
Она посмотрела на меня долгим испытующим взглядом, от которого мне сделалось не по себе, как будто она видела меня насквозь и знала мое прошлое, настоящее и будущее. Потом отвернулась к Тенсеру:
- Ну что же делать… Давай руку.
Тенсер вытянул руку; высокая госпожа Мира не глядя протянула свою назад – одна из служанок суетливо сунула ей в ладонь довольно большой кошель и еще что-то. Она бросила кошель на стол:
- Вот то, что я обещала. Проверь и передай Гарротту.
Тенсер не глядя сгреб кошель за пазуху.
Высокая госпожа протянула ему ладонь (в ней был клятвенный амулет), Тенсер накрыл его своей и сказал, что положено, когда от клятвы освобождаются через посредника. Госпожа Мира проговорила слова освобождения от клятвы, и Тенсер вздохнул с облегчением.
- Я нанимаю тебя, Стрелок, и твою ватагу, чтобы вы довели меня в Унгатан. Я плачу пятьдесят имперских солидов на всех и пять тебе сверх этого, когда мы придем в Унгатан. Но мне нужно осемь человек, а не осемнадцать, и мы будем двигаться быстро, верхами. Лошадей я дам. Ты согласен?
Еще бы я был не согласен…
- Когда выезжаем, высокая госпожа?
- Послезавтра утром. Мне еще лошадей надо будет докупить.
Я повернулся к парням.
- Нас нанимают! Мне нужно будет осемь человек. Остальные могут остаться здесь, могут сами возвращаться в Макенаду. Старший будет Полуоборотень.
Я назвал тех, кто пойдет со мной: выбрал, в основном, ребят покрепче и привычных к верховой езде. Для порядка спросил, все ли согласны – разумеется, все согласились.
И я положил руку на клятвенный амулет, помолился Предкам и произнес, как положено:
- Клянусь, что я и мои люди проводим тебя и твоих людей отсюда в Унгатан, и будем защищать и оберегать тебя, твоих людей и твое имущество как себя и свое имущество, и не причиним тебе зла ни вольно, ни невольно, и не предадим тебя. И пусть наши души до срока возьмет Темное пламя, если я или кто-то из моих людей, – тут я назвал их всех по именам, -- нарушим эту клятву, если прежде смерть не освободит нас от нее.
И высокая госпожа Мира накрыла мою руку своей и тоже произнесла:
- Клянусь, что буду слушать тебя и твоих людей в дороге, и не причиню ни тебе, ни твоим людям зла ни вольно, ни невольно, и заплачу тебе и твоим людям в Унгатане пятьдесят золотых имперских солидов полного веса, и пять таких же солидов тебе лично, и отпущу тебя и твоих людей, и освобожу их от этой клятвы, если прежде смерть не освободит нас от нее.
Теперь, пока мы не выполним своих обязательств, мы связаны клятвой. Я и мои люди не можем ни предать, ни причинить зла тем, кому поклялись. Дело это серьезное, клятва на амулете нерушима. Те, кто пытался это проверить, умерли в муках.
Рука госпожи Миры была сухая и прохладная, и от нее как будто текли в меня покой и радость.
Она отняла руку, повернулась к служанкам и кивнула им головой. Женщины подобрали юбки, и все трое вышли через главный вход.
Мы же – остались.



Продолжение
Subscribe

  • О редакторах

    ... она была из тех редакторов, которые правят "боевое слаживание" на "боевое складывание"... .. Перенесено из Dreamwidth.

  • Вокруг меня бегает КисёБасё и хулиганит

    Глядя на кошку, я не могу не думать, что ей всего год, и она спокойно может прожить еще лет пятнадцать. А я -- вряд ли. И опять мне не так страшно…

  • Запечатленное наследие классика

    Внезапно вспомнилось мне сегодня, как нас классе примерно в девятом вместо занятий (чему мы, естественно, были рады) возили в музей Маркса и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments