Неполиткорректный виртуал (pascendi) wrote,
Неполиткорректный виртуал
pascendi

Categories:

О творчестве

Мне тут, году в 2007, приснились герои и один эпизод в жанре фэнтези.
С тех пор я это потихоньку писал. А тут, по случаю отпуска, взял да и закончил.

Получилась повесть на 3,5 авторских листа, 17 глав.

Как вам было бы удобнее читать? Выложить на Самиздат или здесь по главе?

Терпеливых, дочитавших до конца, будет ждать сюрприз.


СТРЕЛОК



Дева Пришедшая, Дева Милосердная, Дева Прекрасная,
Прости нас, неразумных.
Дева Пришедшая, Дева Милосердная, Дева Премудрая,
Помилуй нас, недостойных.
Дева Пришедшая, Дева Милосердная, Дева Всесильная,
Спаси нас, ради милости твоей!

Молитва Деве Пришедшей.

1



Последняя, пятая телега, прогромыхав окованными железом колесами по вытертому, тускло блестящему мрамору покрывающих улицу плит, со скрежетом повернула в арку ворот подворья Братства Красноголовых. Магоро Борода проследил за тем, как телега втянулась во двор, спешился, и, ведя коня в поводу, вошел вслед за ней. Ворота закрылись. Мои ребята и я остались ждать на улице. Через недолгое время Магоро Борода вышел из калитки и подошел ко мне:
- Ну что, Стрелок, отпускай отряд. Ваша служба закончилась.
Я велел Малышу и Полуоборотню прийти завтра с утра в «Дуб и топор» и отпустил отряд на постоялый двор за стены, где мы провели остаток этой ночи, опоздав к закрытию ворот. Вооруженный отряд не может ночевать внутри городской стены. Наемники побрели обратно к воротам, устало покряхтывая. Мы с Магоро пошли в «Дуб и топор»: рассчитываться и, по обычаю, обмывать окончание пути.
От ворот подворья мы пошли не по широкой Рыночной, а по узкой улочке Пришествия Девы. Посыпал мелкий холодный дождик. Магоро, обутый в сапоги для верховой езды, то и дело оскальзывался на вытертом до блеска и неровном мраморе. Мы шли минут десять: в Валезане, хоть это и многонаселенный город, расстояния невелики. «Дуб и топор» находится почти сразу за городским лекарственным садиком -- клочком земли длиной и шириной шагов в тридцать, стиснутым оградой монастыря Сестер подательниц и домами местных купцов. На крышах тускло блестели мокрым мрамором вычурные кенотафы, чем хозяин дома зажиточнее, тем больше замысловатых деталей.
Борода озирался с любопытством. В Валезане он впервые.
- А что это там на крышах такое?
- А это кенотафы. Тут обычай такой: у кого родственник погиб и без погребения остался, на крыше ему ставят как бы надгробный памятник. Ну, хоть камень с резьбой, если кто победнее. А богатые друг перед другом, видишь, выхваляются, у кого украшений больше.
Он не стал спрашивать, почему кенотафов на каждой крыше так много. И без слов ясно, война-то продолжалась сорок пять лет. Хорошо если треть осталась в живых от тех, кто раньше жил в этих местах. Ни одну семью не обошло. У Магоро на родине тоже повоевали, но таких потерь не было, да и война их краем зацепила, перед самым концом (правда, зацепила жестоко).
Кенотафы между тем заметно различались не только богатством, но и мастерством работы: старые, примерно до битвы при устье Иллины, искусно выделанные, со множеством деталей, с фигурами, от которых веет жизнью. А дальше -- чем позже, тем проще узоры, тем грубее выделка, тем примитивнее. Мастеров ведь тоже война извела, как и других мужиков...
Навстречу стали попадаться люди, в основном женщины -- по раннему еще времени, да и вообще после войны женщин-то куда больше осталось. Они с любопытством и настороженно разглядывали нас: чужаки.
Дальше улочка нырнула в крытую сводчатую галерею. На стене слева, перед первой аркой, была в рост человека написана Дева Пришедшая, в алом и синем, с покровом цвета запекшейся крови на голове, с прекрасным и грустным лицом. А справа шли в ряд двери лавок и окна со всякой всячиной, что там продается. Некоторые лавки уже торговали.
Галерея кончилась; мы прошли королевскую конюшню, занимавшую целый квартал (нюхнув при этом навоза), вышли к городскому садику, свернули к таверне и зашли в низкий боковой вход. Короткий коридор с низким потолком вывел нас в главный зал.
В «Дубе и топоре» было душно, пахло острой едой, пивом и пивным перегаром, пряными травами, свежим еловым лапником, а еще горелым свечным салом. В зале горели десятки свеч, налепленных на громадные тележные колеса, которые висели на цепях под высокими и тяжелыми закопчёными сводами. Середина зала освещалась еще из двух больших окон в передней стене. За тяжелыми столами на таких же тяжелых лавках кое-где (немногочисленные по случаю утра) сидели люди: ели, пили, разговаривали.
Мы сели за стол в углу. Хозяин, Дессено Короткий, помахал нам рукой из-за стойки и кивнул парню в холщовой рубахе: обслужи, мол. Мы заказали для начала жаренного по-валезански ягненка с репой и пива. У Дессено для меня всегда хорошее пиво, ну, и для тех, кто приходит со мной.
Мы выпили по первой, как положено, стукнув глиняными кружками трехкратно об стол и пролив по глотку на пол для Предков. Парень-подавальщик шустро подбежал и снова наполнил кружки из объемистого кувшина.
Борода тяжело вздохнул и распустил пояс:
-Хорошо, что наконец дошли.
- Да уж.
- Спаси тебя Предки, Стрелок. Твои умеют делать свое дело. Тот заансар, что напал на нас, мог многих положить.
- Повезло, что он был один. Они обычно охотятся парой, он, видно, молодой или где-то потерял самку. А ребята, да, умеют -- зверья-то нечистого сколько после войны развелось, только успевай отбиваться.
- Повезло нам, что на разбойников ни разу не наткнулись. Тогда бы точно кого-нибудь потеряли, и не одного, думаю...
- Это точно.
На этот раз и правда всё обошлось довольно благополучно. Мы сопровождали телеги Бороды полную осьмицу, от самой вольной Макенады до Валезана. Груз был тяжелый и (судя по тому, что Магоро нанял весь отряд -- два полных десятка, да я) дорогой. Но не деньги: громоздкий. Магоро говорит, оружие, может, еще что -- какое моё дело? Моё дело -- охранять, довести заказчика до места. И по возможности без потерь в ватаге.
Совсем без потерь не обошлось, двоих своих и одного возницу мы привезли на телегах, но раны были не смертельные, и у моих -- не тяжелые. Всё-таки в отряде все не новички, да и возницы у Бороды люди не случайные. Мужики крепкие, одетые в толстую вываренную кожу, у каждого секира да лаксанский нож, в ладонь шириной да в локоть длиной. Возница тоже был ранен не смертельно. Заансар и правда мог хуже дел наделать. Хорошо, что был один.
Я встал с лавки и подошел к хозяину. Можно было бы позвать -- Дессено подошел бы, он к знакомым подходит. Да я ведь знаю, как ему это тяжело, без обеих-то ног. Еще и культи, бывает, гноятся. Не так уж всё легко заживает после того, как ему хадиссарские гвардейцы сожгли ступни, добиваясь, где прячет золото. Хоть уже и лет восемь прошло, как бы не больше.
Кстати, золото они так и не нашли. Дессено потом на него и ноги лечил, и “Дуб и топор” отстроил, как в Валезан перебрался.
- Дессено, как жизнь?
- Да помаленьку, Стрелок, помаленьку. У нас тут все как всегда, это вы всё бегаете то туда, то обратно.
- Каморка найдется для меня? На эту ночь, не больше -- неохота с деньгами пьяному до постоялого двора тащиться.
- Да хоть осьмицу живи. Дело к зиме, народу в городе пришлого мало.
Он вытащил из-под прилавка и пододвинул ко мне ключ:
- Наверху, третья налево.
- Спаси тебя Предки!
- Осьмушку с тебя за ночь.
Дессено меня считает за своего. Поэтому так мало берет за комнату -- в его таверне ночлег обычно раза в два дороже, а то и в восемь, когда ярмарка. «Дуб и топор» едва ли не лучшая таверна в Валезане, кто понимает. Тут и благородные останавливаются, и богатые купцы, и чародеи. Не будь я старым знакомым, Дессено меня бы и вовсе мог не пустить -- кто я, на самом деле? Наемник, со своим отрядом, правда, но ведь не из благородных. Считай, подёнщик войны: за гроши кровь и жизнь продаю.
Я вернулся за стол, куда парень в холщовой рубахе уже принес обширное деревянное блюдо с ягнятиной. От блюда поднимался такой ароматный пар, что у меня аж в животе заурчало. Дессено молодец, у него в таверне всегда кормят так, что даже если сытым придешь -- обязательно есть захочешь.
Стало темнеть, Парень поставил на стол подсвечник, зажег толстенную сальную свечу.
- Я всё спросить тебя хочу, -- начал Борода, -- ты дальше-то что делать думаешь? Всё обозы охранять?
- А какой у меня выбор? С моих доходов я не то, что землю прикупить или какое другое дело -- я коня-то боевого позволить себе не могу, потому что не прокормлю его.
Я поднял кружку и снова трижды стукнул ею о столешницу. Магоро сделал то же, и мы выпили. Пиво Дессено сам не гонит, покупает у кого-то в городе. Но выбирает, видно, тщательно и никогда не разбавляет. Крепкое пиво у него. Хмельное.
- Ну ты бы мог занять, например.
- В долги не полезу. Да и зачем? Кто я в жизни-то? Вот раньше людей звали по имени места, откуда они происходят, или по имени рода, если благородный. Ты вот был Магоро из Острана. А теперь Острана нет, потому что хуулары князя Кешарского его стерли с лица земли. И тебя уже чаще зовут Магоро Борода. А меня и звали, и зовут, и будут звать Тандеро Стрелок, потому что где я на свет появился, никто не упомнит. Мать родила меня под телегой где-то в поле, в походном лагере Коншарских стрелков. Я так и вырос в обозе, и первой моей игрушкой был арбалетный болт, а стрелять я научился, пожалуй, раньше, чем говорить. Меня сейчас возьми, дай мне денег, да пусти торговым делом заниматься -- так я за две луны прогорю. Я ж не знаю, где купить дешевле, кому продать дороже. Хитростей всяких купеческих не знаю. Или, скажем, землю. Крестьянин, он с детства к ней привычен. Он все приметы знает: когда сеять, где сеять, когда убирать. Какой травой скот кормить, какой нет. Как телят принимать, да как корову лечить. А я пока всё это освою -- с голодухи помру. Да и скучно мне в земле ковыряться было бы, честно тебе скажу. С детства я не ремеслу или земледелию учился, а мечу да арбалету. А мне уж тридцать пять стукнуло. Вот и остается: или в наемники, или в разбойники. Только в разбойники -- не хочу, насмотрелся я на них, с души воротит. Всю жизнь служил, сначала королю своему, потом принцу Лейзанскому, теперь вот – кто наймет, тем и служу. Да еще своей ватаге.
Борода слушал внимательно, бороду свою черную, густую, курчавую, что до середины груди, сгреб в кулак и оглаживал вверх-вниз. Думал. Видно было: разговор не праздный завел, что-то ему от меня надо, но сказать пока не решается. Прощупывает.
Магоро Борода человек не простой, из семьи богатой, купеческой. Отец его и дед были старостами Остранскими, за княжеским столом на пирах и на советах сиживали. Когда Остран спалили, он был у дядьки своего в деревне, потому и уцелел. Остальных всех вырезали. Остранские же почему погибли? Всю войну со стороны смотрели, как другие друг друга гнобят, режут да убивают. Их-то княжество война не трогала, Мерандо Третий как-то умел схитрить, чтобы война его обошла. А в самом конце (что обиднее всего, уже было ясно, что война вот-вот закончится: старый император умер, вместо нового, по малолетству его, править взялись дядья, да рассорились, и империи стало не до расширения) князь Кешарский, потеряв всё свое войско при Пандаре, сам-третей ушел в Степь, к хууларам. Но казну увез, и как-то уговорил хууларских вождей дать ему войско. Они прошли набегом по северу Валезанского королевства, но Мертвый король успел выдвинуть заслоны из броненосной конницы, которые у хууларов быстро отбили охоту идти дальше.
И тогда они повернули в Майланское княжество, прямо на Остран, самый большой и богатый город. Князя Кешарского уже и не слушали: глаза у них разгорелись при мысли о нетронутых городах и селах, полных добычи. Остранские же вовсе не ждали нападения, стража у них подрасслабилась, дозоров было невдосталь. Город взяли сходу, влетели в открытые ворота. На второй день от него остались только дымящиеся развалины, засыпанные трупами. Князь майланский погиб вместе со старшим сыном, когда пытался перехватить хууларов на Майланском тракте. Хуулары Майланское княжество и вовсе бы разорили, если бы младший сын Мерандо Третьего, остававшийся в столице, не собрал по окраинам буквально горстку рыцарей, не вооружил чем попало землепашцев и не встал заслоном в узостях Большого Майланского хребта. Хуулары в горы не полезли, как только встретили сопротивление -- повернули и ушли в свои степи. И князя Кешарского с собой увели. Больше о нём никто не слышал. А Остран с тех пор так и не заселили, и не отстроили.
Так вот, Магоро еще тогда присоединился к младшему князю, Энгерто. В стычках с хууларами себя хорошо показал, но еще лучше -- в советах князю. И тот его заметил, не глядя на купеческое происхождение. С тех пор уже лет пять Борода наш выполняет разные княжеские поручения, под видом обычных своих торговых дел. Я-то давно это понял, после первого же случая, когда он меня нанял свой обоз охранять, а было это два года назад. Уж больно не по-купечески он себя вел, да и дорогу выбрал такую, по которой нормальный купец в трезвом уме и здравой памяти никогда бы не поехал -- а поехал бы человек, которому надо кое с кем в известном месте встретиться, да не с одним, и не в одном месте.
И нынешняя поездка не простая тоже. Груз в сундуках с печатями Майланского князя был явно не тот, что Магоро на воротах объявил и за который пошлину выплатил. За мечи, кольчуги да секиры так всю дорогу не трясутся и целый отряд на охрану не нанимают. И не везут самыми безлюдными дорогами, где и постоялых дворов-то нет.
Ну да ладно, Предки с ним. Это его дела, не мои. Мне одно надо: работу да оплату за нее. Да чтоб душегубства или воровства какого не было, не люблю я этого.
Мы неторопливо ели, хоть и были голодны. Вкусное надо есть не торопясь, чтобы прочувствовать как следует. Отдавали должное и пиву. Магоро стал исподволь расспрашивать меня про мои приключения с чужими обозами, но я скоро понял, что на самом деле интересуют его дороги в Валезанском королевстве: долгие ли переходы от города к городу, где безопаснее идти, где разбойники да нечисть чаще нападают. Я охотно рассказывал. Мне что, я тут чужой. Местный, может, насторожился бы: что это майланец здешними дорогами интересуется? А мне какое дело? Когда-то воевал я за своего короля, которому присягал, да нет уже того короля. И королевства того, Акнарского, больше нет. Война по многу раз границы на всех Землях перекроила. Так что нет у меня больше земли, которую я стал бы защищать. И родины нет, в обычном понимании: моей родиной была компания Коншарских стрелков, а она -- и ветераны, и новобранцы, взятые в последнем наборе -- почитай, вся полегла на Бусуланском поле, в битве, где имперская тяжелая конница и Коншарских, и Затоцких, и Арленских стрелков и пикинеров стоптала, и короля нашего последнего вместе с наследным принцем к предкам отправила...
Примерно через час, когда мы блюдо баранины прикончили и к похлебке перешли, о пиве между тем не забывая, в почётные двери зала, что посередь длинной стены, прямо перед прилавком, ввалился запыхавшийся Магоров приказчик Креноло Упырь, и сразу к нам. За ним, уже неторопливо, шли два знакомых возчика: Барро из Фантара и Аррело Длинный, по-прежнему в походном, с мечами на перевязях. Приказчик прямиком подошел-подбежал к нашему столу, вытащил из-за пазухи кошель и бухнул на стол.
- Ну вот, -- сказал Магоро, -- и расчёт твой пришёл. Считай, Стрелок.
Я подгрёб кошель, развязал, заглянул. Сунул руку внутрь, пожамкал монетами. Золото, как обещано. По весу, похоже, сколько договаривались. Считать не стал: не дети и не случайные мы с Магоро знакомые. Сунул кошель за пазуху, кликнул Дессеновского парня да попросил еще пива и закуски какой.
Парень убежал и вскоре принёс кувшин с пивом и большое блюдо с вяленым мясом, сушеными раковыми шейками, солеными и маринованными овощами. Магоро тем временем отпустил приказчика, шепнув ему что-то на ухо. Возчики, поймав кивок Магоро, степенно, но скромно примостились за дальним столом.
Тут Борода достал из-под одежды клятвенный амулет, положил на него правую руку, произнёс положенные слова, освобождающие меня и мою ватагу от клятвы. Теперь мы с ним не связаны обязательством защиты, и я уже мог бы причинить ему вред. Если бы с чего-то вдруг захотел.
Я разлил пиво, мы снова трижды стукнули кружками по столешнице и выпили -- за будущие походы.


2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
Subscribe

  • Внезапно дописалось

    Я это здесь выкладывал когда-то. А сегодня вдруг ни с того ни с сего дописалось еще четверостишие. В итоге вот что: Бирнамский лес полез на…

  • Кошачий блюз

    Я хочу скинуть эту штуку со стола, но мне не дают. Я хочу лапой-лапой скинуть штуку со стола, но мне не дают. А если вдруг зазевались, а я смогла —…

  • Постмодернистское

    Мело весь вечер за окном, во все пределы. Душа болела под ребром, душа горела. Душе хотелось невзначай покинуть тело: избыть ненужную печаль душа…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments