Молодые талантливые авторы и ужасы
Некоторые тексты настолько хороши, что в них любуешься каждой строчкой:
В кутерьме этих неразборчивых слов и силуэтов, мелькавших из одной части самолёта в другую, по левую сторону борта воздушного судна я разглядел полупрозрачную фонтасмогоричную фигуру гигантского монстра, покрытого серебристой чешуёй. Из могучей спины раскрылись гигантские перепончатые крылья летучей мыши. Его глазные яблоки сплющились, превратившись в кошачьи. Веки этого невероятного существа закрывались вертикально, а не горизонтально. В отличие от тела, голова была покрыта белой шерстью, словно у мифологического йети, только вот ростом оно было с гору Эверест. Этот призрак древности раскрыл свою пасть, больше схожую с пираньей, а потом жёстко клацнул, откусив левое крыло. Видимо нехватка кислорода сыграла со мной злую шутку. Но, почему-то образ чудовища плотно засел у меня в голове, укоренившись в самых дальних уголках моего подсознания. Именно сейчас мои мысли были направлены лишь в сторону загадочного монстра, настигшего нас во время полёта.
Крики раздавались со всех сторон, сплетаясь в единый неразборчивый звук, смешавшийся со свистом ветра, исходившего от разорванного в клочья фюзеляжа. Эта дыра высасывала всё содержимое самолёта. Кухонные приборы взметнулись и выпорхнули за борт. Следом отправился чей-то рюкзак, а потом, раздался неприятный треск позади меня. Затем последовал хруст и небольшое сидение, вместе с сидевшим на нём пассажиром, вырвалось наружу, расширив и без того большую дыру в летательном аппарате. Михаил Попов, - наш биолог, покинул нас, не сказав ни слова.
Несколько секунд спустя, самолёт тряхнуло с неимоверной силой, будто кто-то вдарил по нему, словно по валанчику ракеткой. Затылок мой лихо приложился к немного жёсткому кожаному креслу, так и норовящему сломаться. В какой-то момент моё лицо зажглось волной боли. Следом, я рассмотрел нож, несущийся в сторону дыры, а потом мои глаза вновь словили расфокусировку. Последнее, что я увидел – голова пилота, лежащая на болтающемся в лево и право, руле. Несносная толща ужаса пробила мою дамбу спокойствия и безмятежности, доверху наполнив мой жизненный резервуар. Лёгкие с трудом ловили воздух. Сухость распространилась по всей полости рта. Мой пульс, некогда подскочивший до высшей планки, сейчас едва прослеживался, с трудом угадываясь в глубинах моего организма, словно гудок несущегося поезда, эхом понёсшийся куда-то вдаль длинного туннеля, в котором не было начала и конца.
В кутерьме этих неразборчивых слов и силуэтов, мелькавших из одной части самолёта в другую, по левую сторону борта воздушного судна я разглядел полупрозрачную фонтасмогоричную фигуру гигантского монстра, покрытого серебристой чешуёй. Из могучей спины раскрылись гигантские перепончатые крылья летучей мыши. Его глазные яблоки сплющились, превратившись в кошачьи. Веки этого невероятного существа закрывались вертикально, а не горизонтально. В отличие от тела, голова была покрыта белой шерстью, словно у мифологического йети, только вот ростом оно было с гору Эверест. Этот призрак древности раскрыл свою пасть, больше схожую с пираньей, а потом жёстко клацнул, откусив левое крыло. Видимо нехватка кислорода сыграла со мной злую шутку. Но, почему-то образ чудовища плотно засел у меня в голове, укоренившись в самых дальних уголках моего подсознания. Именно сейчас мои мысли были направлены лишь в сторону загадочного монстра, настигшего нас во время полёта.
Крики раздавались со всех сторон, сплетаясь в единый неразборчивый звук, смешавшийся со свистом ветра, исходившего от разорванного в клочья фюзеляжа. Эта дыра высасывала всё содержимое самолёта. Кухонные приборы взметнулись и выпорхнули за борт. Следом отправился чей-то рюкзак, а потом, раздался неприятный треск позади меня. Затем последовал хруст и небольшое сидение, вместе с сидевшим на нём пассажиром, вырвалось наружу, расширив и без того большую дыру в летательном аппарате. Михаил Попов, - наш биолог, покинул нас, не сказав ни слова.
Несколько секунд спустя, самолёт тряхнуло с неимоверной силой, будто кто-то вдарил по нему, словно по валанчику ракеткой. Затылок мой лихо приложился к немного жёсткому кожаному креслу, так и норовящему сломаться. В какой-то момент моё лицо зажглось волной боли. Следом, я рассмотрел нож, несущийся в сторону дыры, а потом мои глаза вновь словили расфокусировку. Последнее, что я увидел – голова пилота, лежащая на болтающемся в лево и право, руле. Несносная толща ужаса пробила мою дамбу спокойствия и безмятежности, доверху наполнив мой жизненный резервуар. Лёгкие с трудом ловили воздух. Сухость распространилась по всей полости рта. Мой пульс, некогда подскочивший до высшей планки, сейчас едва прослеживался, с трудом угадываясь в глубинах моего организма, словно гудок несущегося поезда, эхом понёсшийся куда-то вдаль длинного туннеля, в котором не было начала и конца.