Неполиткорректный виртуал (pascendi) wrote,
Неполиткорректный виртуал
pascendi

Categories:

Пристрастный разбор опереточной арии



"Мистер Х", основная ария в исполнении (без снисхождения гениального) Георга Отса.

Светит прожектор, фанфары гремят.
Публика ждет -- будь смелей, акробат!
Со смертью играю, смел и дерзок мой трюк.
Все замирает, все смолкает вокруг.
Слушая скрипку, дамы в ложах вздохнут.
Скажут с улыбкой: "Храбрый шут!".
Да, я шут, я циркач, так что же?
Пусть меня так зовут вельможи!
Как они от меня далеки, далеки --
никогда не дадут руки.


В советской интерпретации Мистер Икс -- циркач. Но отчего ж он так страдает, что вельможи ему "никогда не дадут руки"? Это было бы психологически оправданно, если бы он и сам был из их числа.

И мы, глядя на либретто, которое Грюнвальд и Браммер в 1926 году подсунули Имре Кальману, вдруг видим, что на самом-то деле Мистер Икс -- ага, тоже аристократ!

"Неожиданно в зал входят цирковые артисты во главе с директором Станиславским. Они преподносят паре портрет Мистера Икс. Великий князь сообщает Федоре, что её муж — подложный принц, на самом деле это циркач Мистер Икс, и она теперь стала принцессой цирка.

Княгиня в ужасе, она отвергает своего новоиспечённого мужа.

В гневе Фёдор открывает ей всю правду — он настоящий принц (князь) Палинский, влюблён в неё давно, и только из-за несчастной любви и ревности дяди вынужден был стать цирковым артистом."

Кстати, у Кальмана действие происходит вовсе даже не в условной Вене, а в условном Санкт-Петербурге. И все действующие лица -- сюрприз! -- русские. Особенно доставляет директор цирка Станиславский (который был жив и прекрасно устроен в то время в советской Москве -- и никогда не был директором цирка).

Ну, как их представляли себе в конце 20-х годов австрияки.

А люблю я в этой арии вот это:
Смычок опущен и мелодия допета.
Мой конь как птица
по кругу мчится.
Дождем душистым на манеж летят букеты,
но номер кончен,
и гаснет свет,
и никого со мною рядом нет...
Цветы роняют
лепестки на песок.
Никто не знает,
как мой путь одинок.
Сквозь ночь и ветер
мне идти суждено:
нигде не светит
мне родное окно!
Устал я греться
у чужого огня.
Но где же сердце,
что полюбит меня?
Живу без ласки,
боль свою затая --
терпеть фиаско --
судьба моя!"


(Одно слово я заменил, что мне показалось уместным.)

Первая жена моя очень бесилась, когда я это пел. Не знаю уж, из-за отсутстсвия у меня слуха, или еще из-за чего... Но бесилась.

А второй, последней, любимой -- не пел я ничего такого. Вот почему-то в мыслях не было.

Перенесено из Dreamwidth.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments