Неполиткорректный виртуал (pascendi) wrote,
Неполиткорректный виртуал
pascendi

О стиле повседневной жизни в 1950-х

Одна милая очень молодая девушка создала тут сообщество ru_1950s с вот какой аннотацией:

"Конец 1950-х многими ощущался как момент, когда мир потерял свою невинность. С этим можно спорить - но отчего-то нас до сих пор притягивает эстетика этого времени, так легко узнаваемого на черно-белых фотографиях, в кадрах фильмов с участием Одри Хепберн и песнях Фрэнка Синатры...

Сообщество ru_1950s посвящено моде, культуре и повседневной жизни людей 1950-х."


Так вот, я решил -- в полном соответствии с темой сообщества -- написать, каков был на самом деле стиль повседневной жизни того времени, эстетика этого времени, так сказать. Повторяю в своем журнале.

Барак стоял недалеко от станции Фили, тогда это был пригород Москвы. Низкий одноэтажный... скорее сарай, чем дом, изогнутый буквой Г, в короткой палочке которой был вход и четыре комнаты (в том числе и наша), а в длинной -- еще два десятка комнат. Деревянные стены барака были оштукатурены и выкрашены в синий цвет, поблекший от времени и погоды.



Внутри, в коридоре, находились печки, которые надо было регулярно топить, чтобы не замерзнуть. Печки топили дровами или углем -- но чаще дровами, они были дешевле. Дрова каждая семья держала в своем сарае: клетушке размером полтора на полтора метра. Все сараи были объединены в одно длинное и низкое деревянное сооружение, крытое рубероидом (как, впрочем, и сам барак). Сараи никто не красил, и они приобрели натуральный серо-черный цвет старого дерева. Двери сараев закрывались длинными ржавыми железными пробоями, которые надевали на железную же петлю, а в нее вставлялась дужка навесного замка.

Сараи время от времени обворовывали. У отца украли оттуда чемоданчик с набором трофейного немецкого слесарного инструмента -- отец очень жалел.

Каждая семья жила в одной комнате размером 10 квадратных метров. Перед комнатой был крошечный тамбур, там снимали обувь. Тамбур был нужен, чтобы не впустить в комнату морозный воздух из коридора, когда протопленная печурка остывала к утру. В нашей комнате стоял родительский диван с высокой спинкой и откидными -- на петлях -- подлокотниками, обтянутый пестрым гобеленом, над ним, у окна, висели пять самодельных книжных полок. Посреди комнаты был большой дубовый раздвижной стол -- раздвинутый, он занимал всю свободную площадь комнаты, а у другой стены -- детская кроватка. Над ней висел вышитый матерью коврик из холстины с изображением веселого мальчика в голубом костюмчике и с зонтиком (по трофейной немецкой схемке). В углу был детский же высокий стульчик, который можно было разложить -- и тогда из него получался стульчик в комбинации с низким детским столиком; все это устройство было на колесиках. В другом углу на вешалке висела верхняя одежда. Шкафа не было: и купить было сложно, и не поместился бы он в этой комнате.

Воду носили ведрами из колонки, которая стояла не так уж далеко от барака: метрах в пятидесяти. Зимой, правда, дорожка до колонки по понятным причинам покрывалась льдом, и носить ведра было трудно.

Туалет находился в торце барака. Выгребную яму периодически откачивали, для этого приезжала специальная машина с серым гофрированным шлангом и большой цистерной. Детям говорили: "Дядя Какашкин приехал".

Мылись в общественных банях, ходили туда раз в неделю (а кто и реже). Бани были километрах в трех, за железной дорогой (они до сих пор там стоят); ходили туда, естественно, пешком. Для умывания существовали жестяные умывальники с подъемной пимпочкой, которая затыкала дырку. Вода, естественно, была холодная. Если нужна была горячая вода -- грели на керосинке чайник. Для стирки белье кипятили в оцинкованном коническом баке на 12 литров -- вроде большого ведра, только с двумя ручками по бокам. Стирали хозяйственным мылом, наструганным на терке; сам процесс стирки заключался в том, что в жестяной оцинкованный таз ставили стиральную доску (оцинкованную жестяную же пластину с выдавленными волнистыми гофрами), наливали в таз воды с мыльной стружкой, и с усилием много раз водили бельем по этой самой стиральной доске. К концу 50-х старый добрый чугунный утюг, который полагалось нагревать на конфорке печки, заменили, наконец, на тяжелый никелированный электрический. Спираль в электрическом утюге примерно раз в год перегорала; новую, вставленную в гирлянду мелких белых шершавых керамических изоляторов, покупали (если была) в магазине электротоваров, и отец вечером разбирал утюг и заменял на нее перегоревшую спираль.

Для приготовления пищи в бараке была общая кухня, где стояли кухонные столы (размером с офисный письменный стол двустворчатые шкафчики с одной-двумя полками внутри). В кухонном столе держали нехитрые продукты (обычно крупы и муку), на нем стояла керосинка. Примусами в это время не пользовались из-за их небезопасности. У керосинки был расширявшийся кверху корпус, покрытый коричневой молотковой эмалью, чугунное основание с четырьмя изогнутыми лапами внизу (и чугунная же конфорка сверху), маленькое, с визитную карточку, слюдяное оконце для контроля горения и -- под ним -- три железные ручки в форме, грубо напоминающей цветок яблони: пятилучевая звезда с закругленными "лучами". Крутя эти ручки, регулировали горение.

Году в 56-м удалось купить печь "Чудо", тогдашнюю дефицитную модную новинку, на самом деле -- состоящую из двух половин алюминиевую форму в виде бублика наружным диаметром сантиметров 35, с хитрыми отверстиями и заслонками в верхней половине. В ней можно было печь пироги, заложив в нижнюю половину тесто.

Отец ходил в коричневом двубортном габардиновом пальто, купленном по случаю еще в конце 40-х. Когда оно вытерлось местами, мать отнесла его знакомой портнихе перелицевать. Для этого пальто распустили по швам, вывернули все детали наизнанку (благо, толстая ткань в рубчик была двусторонней) и сшили снова. Вообще одежду купить было трудно (да и денег было у людей мало), поэтому носить перелицованные вещи не стеснялись. Вещи берегли (и многие из них, уже никогда не надевавшиеся, выброшены были только в конце 70-х при очередном переезде).

Время действительно было замечательное.
Subscribe

  • О редакторах

    ... она была из тех редакторов, которые правят "боевое слаживание" на "боевое складывание"... .. Перенесено из Dreamwidth.

  • Вокруг меня бегает КисёБасё и хулиганит

    Глядя на кошку, я не могу не думать, что ей всего год, и она спокойно может прожить еще лет пятнадцать. А я -- вряд ли. И опять мне не так страшно…

  • Запечатленное наследие классика

    Внезапно вспомнилось мне сегодня, как нас классе примерно в девятом вместо занятий (чему мы, естественно, были рады) возили в музей Маркса и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments

  • О редакторах

    ... она была из тех редакторов, которые правят "боевое слаживание" на "боевое складывание"... .. Перенесено из Dreamwidth.

  • Вокруг меня бегает КисёБасё и хулиганит

    Глядя на кошку, я не могу не думать, что ей всего год, и она спокойно может прожить еще лет пятнадцать. А я -- вряд ли. И опять мне не так страшно…

  • Запечатленное наследие классика

    Внезапно вспомнилось мне сегодня, как нас классе примерно в девятом вместо занятий (чему мы, естественно, были рады) возили в музей Маркса и…