Вдруг подумалось, что в русской классической литературе начисто отсутствует архетипический образ скупца, наподобие Гарпагона, Шейлока, Гобсека или дядюшки Скруджа. Пушкинский скупой рыцарь не составляет исключения, так как он -- абстрактный западноевропеец, следовательно -- не русский образ. Интересно, как это связано с социокультурными особенностями России.